Во-первых, западное христианство, в отличие от православного восточного, даже в первые тысячелетия нашей эры, когда Церковь была еще единой, мыслило в большей степени юридическими и моральными категориями. Восток же, византийские православные отцы, мыслили категориями онтологическими. Преподобный Максим Исповедник, например, говорит о , о вселенском, всемирном спасении. Именно - спасение всей твари совершает Христос.
Для западной мысли спасение есть выяснение отношений между человеком и Богом. Человек согрешает, Бог на него гневается, и Христос выступает посредником, платит штраф. Во вселенной ничего не меняется, мир и человек остаются прежними, лишь чуть меньше гнева на небесах, и молнии реже падают на землю.
Восток спасение во Христе понимает совершенно по-другому. Вся тварь изменилась, вся тварь вострепетала. Слово стало Плотью, весь мир оказался преображен, пронизан Богом. В этом заключается космическое призвание христианства, то есть преображение всего мира, который должен войти в Царствие Божие измененным. В мире нет ничего такого, что предназначалось бы для того, чтобы быть вне Бога. Творец не создал ничего, что должно было бы существовать в аду, то есть вне Бога. Замыслом Божественной любви все в мире должно найти путь к Нему, и путь этот лежит через таинство спасения человека. От свободы человека зависит, в какой полноте и сам человек, и связанный с ним мир войдут в Царство Небесное. Космическая перспектива восточного христианства была затушевана для Запада его юридизмом и морализмом.
Во-вторых, в западной философской мысли, начиная с Августина получила распространение идея одномоментного акта творения, что сделало эволюционистские концепции антихристианскими, антибиблейскими. Дело в том, что в книге Премудрости Иисуса сына Сирахова говорится, что "Живый во веки созда вся обще" (Сир. 18.1, церковно-славянский перевод). Греческое koine означает "вместе", "соединенные воедино", но латинское simul - "одновременно". В восприятии тех, кто изучал Библию по латыни, получалась, что Бог создал все одновременно…